Просыпается от истошного женского голоса, который зовет мистера Шилдса, плетется за ширму, где, судя по характерному звуку, располагается отхожее место. В театре Льва Додина натурализм приветствуется по той причине, что при размышлениях о человеке здесь никогда не упускают из виду его животной природы. В экстремальных ситуациях именно она выходит на первый план, а психологический экстрим - и есть конек МДТ.
В пьесе «Тень стрелка» напряжение зашкаливает даже в бытовых диалогах, потому что дело происходит в начале прошлого века в ирландской деревушке под контролем британских карательных отрядов. От такой жизни сойти с ума немудрено, и потому жители огромного доходного дома все сплошь сумасшедшие. Но не простые сумасшедшие. Постановщик спектакля Олег Дмитриев подхватил тему, которая не раз и не два звучала с большой сцены в спектаклях его учителя Додина: например, в «Московском хоре», где две фанатичные идиотки-коммунистки строчили доносы товарищу Хрущеву на соседей по коммуналке. Здесь тоже строчат доносы и именно на соседей, но не в правительство по понятным причинам, а в Ирландскую республиканскую армию. И передают их через героя Черневича, считая его стрелком этой самой армии в подполье. А тот от роли не отказывается, потому что хоть безумцев выносить и нелегко, но есть и явные плюсы: местная кукла Минни Пауэлл (умница Алена Старостина) бросается на шею буквально с порога с криком «Да здравствует Республика!»
Персонажи спектакля - без вины виноватые, но покинутые на произвол судьбы уродцы. Их рассудок не выдержал адской смеси животного страха смерти, воплощенной в озверевшем от виски мальчике-карателе (Стас Никольский), и истеричного патриотизма. Дмитриев придумал каждому из десяти героев смешные симптомы недуга: себе (он играет соседа Дэворена, еврея Шилдса) - визгливый шепот, поскольку орать в голос опасно, а ужас распирает; необъятной мисс Хендерсон (Мария Никифорова) в ее борьбе с соседями - напор лидера православных хоругвеносцев и огромную, как стендовая тарелка, красную брошь на грудь; алкоголику Оуэнсу - гимн Ирландии, который он запевает всякий раз, когда его перестают замечать. И артисты МДТ виртуозно справляются с едва ли не самым сложным из театральных стилей - психологическим гротеском. Но особенно хорош Игорь Черневич в образе герметичного умника, который иронизирует над окружающим дурдомом ровно до того момента, пока куколка Минни, уверенная, что защищает стрелка-освободителя, не бросается в экстазе уже не ему на грудь, а на ружья британских солдат.
Катерина Павлюченко. "Поэт, торговец и "Тень стрелка". "Невское время". 10 апреля 2008 г.
На Камерной сцене Малого драматического театра - Театра Европы продолжаются премьерные показы спектакля «Тень стрелка» по одноимённой пьесе Шона О'Кейси в постановке Олега Дмитриева.

Стул, стол, кровати, ширма, абажур, трюмо, зеркало, картины, шкаф. Сухие цветы и запылённые статуэтки… В этой тесной, загромождённой комнатке обитают двое: поэт Донэл Деворен и торговец музыкальными инструментами Шеймас Шилдс. Он водит дружбу с сомнительными элементами, один из которых в самом начале истории оставит сожителям чемодан, наполненный бомбами, а сам в тот же день погибнет от английских пуль.
Действие происходит в борющейся с Британией за свою независимость Ирландии 1920-х годов. И нервный, суетливый Шилдс (остроумно сыгранный Олегом Дмитриевым) - типичный ирландец того времени: затравленный, запуганный, с шипящим голосом раздавленного зверька. В моменты наиболее эмоциональные мечет слова с бешеной скоростью и припадает к распятию.
Его антагонист - Донэл Дэворен (Игорь Черневич), небрежно накинув шёлковый халат, устало обведёт глазами своё унылое холостяцкое хозяйство, с тоской посмотрит на соседа и удалится за ширму справить малую нужду. Идеи сопротивления его не волнуют. Он в них давно разочарован. Отдать свою жизнь за идею, по его мнению, глупо, нелепо, никчёмно. Единственное его желание - дописать стихотворение.
Волей случая (вернее, дурацких обывательских домыслов) Донэла принимают за подпольного стрелка национальной ирландской армии. И однажды утром его жилище наполняется всеми соседями по дому. И у каждого срочное и очень секретное дело.
Соседи - галерея восхитительных характерных портретов, филигранно выписанных великолепными додинскими актёрами. Вот пришёл требовать расплатиться за долги хозяин дома - уморительный и трогательный еврей (Олег Рязанцев), вроде безобидный, но непереносимо липучий. Его в дверь, он - в окно. Причём в прямом смысле. Или супруги Григсоны (Наталья Акимова и Александр Завьялов). Он - красномордый забулдыга. Упрям. Особенно когда выпьет. Она - затюканная муженьком маленькая женщина со смешными школярскими косичками-ракушками на голове, приседающая под ударами, которые отвешивает ей - Библией! - благоверный. Или громогласная мисс Хендерсон в исполнении колоритной и Марии Никифоровой. Пришла к Донэлу подписывать кляузу. Такая, с позволения сказать, дама, была в каждой советской коммуналке.
На них, этих истеричных от ужаса патриотов, Донэл смотрит как на душевнобольных, не считая нужным на равных разговаривать с невменяемой компанией. Единственное, что привлекает его в сложившейся ситуации, - интрижка с девочкой Минни (Алёна Старостина), которая влюблена в него, потому что тоже считает его стрелком. Быть «тенью стрелка» Донэла устраивает. Он ничего не теряет. Однако, жизнь по О'Кейси - и по Дмитриеву - распорядится иначе. Сам того не желая, Донэл подставит Минни. Когда в дом нагрянет обыск карательного отряда во главе с обезумевшим от страха мальчишкой-солдатом (Станислав Никольский), Минни заберёт чемодан со взрывчаткой к себе, чтобы спасти возлюбленного, а Донэл её не остановит. Струсит. Девчонку расстреляют. И окажется, что быть даже тенью стрелка - подло, низко, жестоко.
Самые страшные пороки - бездействие и малодушие. И если, к примеру, Чехов своим непутёвым героям, неспособным на поступки, сочувственно улыбался, как нашалившим детям, то О'Кейси (а следовательно, и Дмитриев!) жесток. Он оставляет Донэла один на один с неразрешимым вопросом: как после случившегося жить дальше?..
                                                                                 
                                Жанна Зарецкая . Специально для "АФИШИ". 18 февраля 2008 г.
Игорь Черневич (поэт Донэл Дэворен) просыпается в захламленном пространстве, напоминающем коммунальную комнату, в которой при необходимости можно долго жить безвылазно: здесь есть и ширма, и кофемолка, и металлический кофейник, и лимонное дерево, и целая библиотека, и шкаф, заваленный хламом, и зеркало, и отчего-то еще два барабана, и даже садовый умывальник.